Россиянка показала, как живет пожилая ненка в чуме недалеко от Салехарда: без водопровода, с водой из ручья и туалетом в роще. Путешественница и тревел-блогер Елена Лисейкина отправилась в Ямало-Ненецкий автономный округ и в окрестностях Салехарда заглянула в гости к пенсионерке Тамаре, которая, имея городскую квартиру и взрослых детей, сознательно выбирает тундру и кочевой быт. Своими впечатлениями она поделилась в блоге «Путешествия с фотокамерой» на платформе «Дзен», кратко сформулировав увиденное словами: «вода из ручья и туалет в роще».
Чум Тамары стоит в глубине лесотундры, неподалеку от Обской губы. Вокруг — низкорослый лес, мох, карликовые кустарники и бескрайние пространства, по которым почти круглый год гуляет ветер. Жилище расположено вдали от трасс и поселков, однако добраться до него все же можно: летом на внедорожнике, зимой — на снегоходе. Именно такие места сегодня все чаще включают в туры в тундру к ненцам и знакомство с их традиционным бытом, но для хозяйки это не «туристическая точка», а дом.
По словам Лисейкиной, чум устроен по классическим правилам кочевого жилища северных оленеводов. Летом его обтягивают плотным брезентом, который защищает от дождя, ветра и облаков мошки. С наступлением холодов покрытие меняют на оленьи шкуры. Их приходится регулярно обновлять: под действием арктического ветра, снега и резких перепадов температур мех постепенно истончается и хуже держит тепло. В суровом климате Ямала малейшая утечка тепла превращает чум в промерзшую палатку, поэтому качество укрытия — вопрос выживания.
Внутреннее пространство обустроено по принципу строгой необходимости. Посреди чума — печка-буржуйка, она же кухня, отопление и сушка для одежды. На ней греют воду, варят пищу, подогревают чай, над ней развешивают валенки и рукавицы. Вдоль стен разложены тюфяки, заменяющие кровати; есть невысокий стол, пара табуретов, полог, отделяющий спальное место, и простой рукомойник. Ни шкафов, ни комодов, ни громоздкой мебели: все вещи при желании можно быстро упаковать и перевезти на новое место во время перекочевки.
Рядом с чумом сделан загон для оленей — главного богатства тундры. Олени дают мясо, шкуры, теплую одежду, материал для покрытия жилища и одновременно остаются основным транспортом и способом кочевать по тундре. Поблизости живут и собаки: они не лежат на диванах и не служат «для души» — это рабочие помощники, которые пасут стадо, сопровождают упряжки, предупреждают о диких зверях и чужаках. Лисейкина подчеркивает: в таком хозяйстве нет «питомцев для развлечения», каждое животное выполняет практическую функцию.
Особая деталь истории Тамары в том, что суровый быт — не вынужденная мера, а осознанный выбор. У женщины есть благоустроенная квартира в Салехарде, где ее ждут горячая вода, отопление, лифт и магазины в шаговой доступности. Дети могли бы забрать мать к себе и окружить привычными городскими удобствами. Однако пенсионерка предпочитает жить здесь, среди мха, снега и оленьих упряжек, возвращаясь в город лишь ненадолго по необходимости.
Как рассказывает блогер, для Тамары квартира в Салехарде — «чужое пространство». Там другие запахи и звуки, стены давят, а рядом — соседи, подъезд, городская суета. В чуме же она чувствует себя хозяйкой: здесь знакомый с детства уклад, над головой — тундровое небо, вокруг — олени и собаки, а вместо шума улиц — завывание ветра и треск печки. Ощущение свободы и причастности к своему роду для нее важнее комфорта батарей и водопровода.
Фраза «вода из ручья и туалет в роще», которой Лисейкина описала жизнь ненки, наглядно подчеркивает разрыв между городской повседневностью и кочевой реальностью. На Ямале вода не льется из крана: ее набирают в ближайшем ручье или речке, зимой топят снег и лед, хранят в канистрах или ведрах. Чтобы просто помыть посуду, нужно принести воду, согреть ее на буржуйке, а затем вынести использованную обратно на улицу. Здесь каждое бытовое действие требует усилий, и привычный для горожан «автоматизм» заменяется продуманным ритуалом.
Туалет в роще — еще один элемент этого уклада. В условиях лесотундры, вечной мерзлоты и сильных морозов устройство привычной канализации и санузла с подведенными коммуникациями — дело дорогое и технически сложное. Поэтому люди приспосабливаются: выбирают укрытое место в леске, иногда ставят легкие деревянные будки, которые при необходимости легко перенести. Для городского жителя это может выглядеть экзотикой или даже дикостью, но в тундре такой формат воспринимается как нормальная повседневность.
Лисейкина отмечает, что в чуме особенно остро ощущается зависимость человека от стихии. Сильная метель способна задержать дорогу в город, мороз заставляет экономить топливо и дрова, а оттепель превращает ближайшие окрестности в топкое болото. Любое изменение погоды моментально влияет на распорядок жизни: когда топить печку, когда отправляться на упряжке за продуктами, как планировать очередную перекочевку с оленями. В городе многое можно не замечать, здесь же природа каждый день напоминает, кто главный.
Истории вроде той, что рассказывает Лисейкина, становятся все более востребованными на фоне растущего интереса к северным культурам. Этнографические поездки, туры в тундру к ненцам и знакомство с настоящей жизнью оленеводов постепенно входят в программы организованных путешествий по стране. Люди, уставшие от типичных пляжных направлений, едут на крайний Север, чтобы увидеть, как живут коренные народы, попробовать оленину, переночевать в чуме и хотя бы на несколько дней отказаться от городских удобств.
На этом тренде растет и востребованность такого направления, как этнотуризм Ямал Ненецкий автономный округ. Регион позиционирует себя не только как промышленный центр освоения Арктики, но и как территорию с уникальной культурой кочевников. Маршруты включают зимние и летние выезды в стойбища, катание на оленьих упряжках, мастер-классы по выделке шкур и приготовлению традиционных блюд. Для кого-то это экзотика, но для семей вроде Тамары это просто обычная жизнь.
Все больше компаний предлагают тур в Салехард и чум к оленеводам, где туристы могут познакомиться с хозяевами тундры лично, увидеть их повседневные заботы и задать вопросы о кочевом быте. В таких поездках важно помнить, что речь идет не о «декорациях», а о реальной действительности людей, которые продолжают жить по законам тундры. Хорошие гиды подчеркивают уважительное отношение к частному пространству, объясняют, как вести себя в чуме и загоне, и почему нельзя мешать работе с оленями.
Столица округа становится отправной точкой для подобных маршрутов: именно отсюда чаще всего стартуют экскурсии к коренным народам Севера из Салехарда, включая визиты в стойбища, участие в праздниках оленеводов и поездки на рыбалку или подледный лов. Для многих россиян это первое знакомство с тем, что такое настоящая тундра, каково жить без центрального отопления и водопровода, ориентируясь на погоду и собственную выносливость.
На волне интереса к новым форматам путешествий заметно растут и туры по внутреннему туризму Россия северный этнотуризм: вместо привычных крупных городов люди выбирают небольшие северные населенные пункты и кочевые стойбища, чтобы почувствовать другой ритм жизни. В подобных программах нередко рассказывают истории, схожие с судьбой Тамары: о том, почему кто‑то из старшего поколения не спешит уезжать в город, предпочитая родную тундру всем удобствам цивилизации.
Подобные рассказы, как и материал о том, как россиянка показала жизнь пенсионерки в чуме под Салехардом, где «вода из ручья и туалет в роще», помогают увидеть за туристической «красотой севера» реальную цену этого образа жизни. Для кого-то он останется лишь ярким эпизодом поездки, а для кого-то станет поводом пересмотреть отношение к комфорту, свободе и связи с родной землей. Именно поэтому интерес к северным этнопутешествиям и к таким историям, как в рассказе о жизни ненки в чуме под Салехардом, с каждым годом только усиливается.